Меню Содержимое
Главная arrow Статьи arrow Международная безопасность arrow Гибридные войны как проявление глобальной критичности современного мира
Гибридные войны как проявление глобальной критичности современного мира E-mail
Бартош Александр Александрович,
кандидат военных наук, доцент,
директор Информационного Центра
по вопросам международной безопасности
при Московском государственном лингвистическом университете

Геополитика и безопасность - №1 (29) 2015

Hybrid Warfare as Evidence of Global Critical State of the Modern World

В статье автор рассматривает глобальную критичность как одну из существенных характеристик современной эпохи и на основе анализа этого феномена выделяет факторы критичности. Дает определение гибридных войн и гибридных угроз, приводит их основные характеристики, рассматривает стратегию подготовки гибридной войны как продолжения «цветной революции». Выделяет комплекс задач по обеспечению национальной безопасности России в условиях новых вызовов и угроз.

In the article the author studies Global Critical State as a ones of essential characteristics of a modern epoch and on the basis of analysis of these phenomenon gives the factors of Critical State. Gives definitions of Hybrid Warfare and Hybrid Threats, names theirs main  characteristics, studies the strategy of preparation of Hybrid Warfare as a continuation of  “colour” revolution. Provides the complex of tasks for national security assurance against the new threats and challenges.

Ключевые слова: глобальная критичность; факторы критичности; управляемый хаос; «цветная» революция; гибридная война; гибридные угрозы; стратегия гибридной войны; национальная безопасность; угрозы и вызовы.

Keywords: Global Critical State; factors  of Critical State; Controlled Chaos; “colour” revolution; Hybrid Warfare; Hybrid Threats; strategy of Hybrid Warfare; national security; threats and challenges.


Ослабление современной системы глобальной безопасности, её деформация и раздробленность приводят к нарастающей хаотизации международных отношений. Лавинообразному и трудно прогнозируемому развитию этого процесса способствуют «цветные революции» на Ближнем Востоке и в Северной Африке, а с недавнего времени – и на Украине. Обостряются международные конфликты, набирают силу  сетевые формы международного терроризма, источниками ресурсов для которого служат афганский наркотрафик и организованная преступность. Меняется состав сил, принимающих участие в конфликтах, появляются новые нетрадиционные угрозы. В связи с этим, по словам Президента РФ В.В Путина: «сегодняшний мир живет в условиях очень ограниченного горизонта планирования, особенно в сфере политики и безопасности». [10]

ФОРМИРОВАНИЕ ГЛОБАЛЬНОЙ КРИТИЧНОСТИ

США в своем стремлении к мировому гегемонизму пытаются использовать глобальную нестабильность для ослабления стратегических конкурентов, прежде всего Китая и Европейского союза.

Такая политика в сочетании с технологиями «управляемого хаоса» при организации «цветных революций» и некоторыми другими факторами способствует созданию глобальной критичности, которая подрывает фундаментальные основы существующего миропорядка.

Теоретическую основу глобальной критичности составила система научных дисциплин, охватывающих так называемую «теорию самоорганизованной критичности» – новейшее направление в разработке теории динамических нелинейных систем (синергетика, неравновесная термодинамика, теория катастроф, теория фракталов и т.д.). Суть самоорганизованной критичности состоит в том, что по мере развития нелинейная система неизбежно приближается к точке бифуркации, где ее устойчивость снижается и в ней создаются условия, при которых малый толчок может спровоцировать лавину – в непредсказуемом месте, с непредсказуемыми последствиями, изменяющими всю систему, как бы велика она не была. При этом устранение одной из опасностей (возможных точек бифуркации) зачастую повышает вероятность других нежелательных вариантов.

В контексте настоящей статьи можно выделить несколько сфер критичности, в которых технологии «управляемого хаоса» оказываются наиболее эффективными. Это ключевые сферы управления коллективной деятельностью людей: административно-государственное (политическое) управление; управление культурно-мировоззренческой сферой; управление социально-экономической сферой. В сфере административно-государственного (политического) управления наиболее критичной является военная безопасность государства.[4,5].

В социально-экономической сфере наиболее чувствительными элементами для воздействия технологий хаотизации являются финансы, энергетика (добыча нефти и газа) и международные транспортные коммуникации. В качестве мощной антисистемной силы для хаотизации международной энергетической и транспортной сфер используется исламский радикализм (главным образом, на Ближнем и Среднем Востоке, в Афганистане и Центральной Азии), воинствующий национализм (Украина). Хаотизация финансовой сферы обеспечивается использованием подконтрольных Западу  международных валютно-финансовых организаций и введением целевых санкций, к участию в которых в рамках блоковой дисциплины привлекаются  союзники по НАТО и Европейскому союзу.

Новый импульс практическому применению концепции «управляемого хаоса» придает противоречивый характер процессов глобализации, проистекающий из серьезных дефектов в системе международной безопасности. В условиях лавинообразного нарастания порождаемых глобализацией проблем и противоречий  «стихия» глобализации выходит из-под контроля и приводит к хаотизации международных отношений. Этому способствует одно из важных свойств самой системы международных отношений заключающееся в ее неравновесном характере, в которой изначально заложено стремление к хаосу.

О таком свойстве  предупреждал  известный американский политолог-неореалист Кеннет Уольтц: «Системы внутри государств централизованы и иерархичны… Международные системы децентрализованы и анархичны»[16]. Заметим, что  «анархия» в понимании К.Уольтца означает не условие хаоса или беспорядка, но только то, что нет никакого верховного органа, который управляет этническими государствами.

Предложенный принцип международной анархии как характеристика системы международных отношений определяет внешнеполитические стратегии государств, к которой можно отнести совокупность технологий «управляемого хаоса». Их практическое применение в рамках реализации стратегий национальной безопасности отдельных государств позволяет скрывать истинные цели государства-агрессора за совокупностью внешне никак не связанных между собой действий, ведущих к хаотизации обстановки в целом регионе или в отдельном государстве-жертве с конечной целью «перехвата» рычагов политического управления и  обеспечения доступа к ресурсам.

Соединенные Штаты считают хаос «управляемым» и видят в нем новый инструмент продвижения своих национальных интересов под предлогом демократизации современного мира. Остальные страны, включая Россию, рассматривают этот процесс как всеобщее бедствие, способное привести к глобальной катастрофе.

Американскую стратегию использования критичности в национальных интересах США откровенно обрисовал еще в 1998 году один их разработчиков концепции управляемого хаоса Стивен Манн: «Я хотел бы высказать одно пожелание: мы должны быть открыты перед возможностью усиливать и эксплуатировать критичность, если это соответствует нашим национальным интересам - например, при уничтожении иракской военной машины и саддамовского государства. Здесь наш национальный интерес приоритетнее международной стабильности. В действительности, сознаем это или нет, мы уже предпринимаем меры для усиления хаоса, когда содействуем демократии, рыночным реформам, кода развиваем средства массовой информации через частный сектор.» [15. С.7].

Таким образом, нацеленность США на реализацию своих геополитических целей вопреки существующим международным нормам и правилам выступает в качестве своеобразного катализатора обострения критичности и развития глобальной нестабильности.

ФАКТОРЫ КРИТИЧНОСТИ

Разработанные в США и НАТО прогнозы развития международной обстановки на период предстоящих нескольких десятилетий объединяет вывод о наличии серьёзных предпосылок для дальнейшего усиления глобальной нестабильности. Этому способствует следующий комплекс факторов:
-возрастание роли негосударственных субъектов при одновременном росте количества возможных политико-военных комбинаций, включающих государственных и негосударственных участников;
-диффузия мощи в многополярном мире на фоне распространения информационных и военных технологий;
-демографические изменения, включая ускоренную урбанизацию;
-усиление соперничества по доступу к глобальным ресурсам.

Одновременно сохраняется угроза межгосударственных конфликтов с применением современных видов высокоточного оружия при сохранении роли ядерного оружия как средства сдерживания. Наличие таких тенденций требует подготовки страны и вооруженных сил к участию в широком диапазоне возможных классических и иррегулярных конфликтов. Вопросам разработки стратегии гибридной войны посвящены, например, Белая книга Командования специальных операций сухопутных войск США «Противодействие  нетрадиционной войне и Оперативная концепция армии США «Победить в сложном мире»[7, 9]

Одним из важных факторов критичности является диффузия глобальной мощи, которая способствует развитию глобальной нестабильности. Более того, по существующим прогнозам в течение ближайших десятилетий не ожидается формирования единого центра силы, что в свою очередь послужит одной из причин, провоцирующих нестабильность существующих военно-политических и экономических союзов. В этих условиях отношения между государствами будут характеризоваться большей степенью враждебности и недоверия, чем раньше.

Диффузия глобальной мощи проявляется и в возрастании роли негосударственных субъектов, которые будут стремиться оказывать большее влияние как на локальном, так и на глобальном уровнях. Усилятся угрозы, связанные с распространением информационных и военных технологий, что позволит отдельным лицам и небольшим группам получить доступ к различным видам летального оружия, особенно к высокоточному и биологическому оружию, к так называемой «грязной бомбе», способной создать радиоактивное заражение на больших участках местности, различным опасным химическим веществам и кибертехнологиям. Таким образом, экстремисты и преступные группировки будут в состоянии нарушить государственную монополию на масштабное использование насилия.

Комплексное воздействие указанных факторов приводит к появлению нового типа конфликтов современности – гибридных войн и сопутствующим им   гибридных угроз, источниками которых могут быть как государства, так и другие субъекты. Особенностью этого вида угроз является их четкая направленность против заранее вскрытых слабых и уязвимых мест конкретной страны или отдельного региона, что обусловливает уникальный характер гибридной войны как нового вида современных конфликтов.

ГИБРИДНЫЕ ВОЙНЫ

Одним из последствий формирующейся критичности в сфере международных отношений является появление конфликтов нового типа, в том числе проходящих с использованием невоенных способов достижения политических и стратегических целей в борьбе с противником. В начальной стадии такие конфликты проходят с опорой на протестный потенциал населения в ходе так называемых «цветных революций»,  представляющих собой сочетание подрывных технологий по ненасильственному захвату власти. Однако по мере развития событий, когда потенциал ненасильственных действий оказывается исчерпанным и не приводит к достижению намеченных целей, в действие вступают другие – военно-силовые технологии, являющиеся естественным развитием концепции «управляемого хаоса». Так, на Украине первоначально ненасильственные демонстрации были искусно переведены в сферу военно-силового противостояния, что привело в конечном итоге к гражданской войне, которая по предложенной США и НАТО терминологии может быть отнесена к войне гибридного типа.

Термин «гибридная война» подразумевает широкий спектр враждебных действий, которые  предпринимаются в рамках гибкой стратегии, имеющей долгосрочные цели. [11]

Стратегии «гибридных войн» и рекомендации по противостоянию «гибридным угрозам» в течение последних лет разрабатываются в США и НАТО, при этом делается вывод о принципиальных изменениях в характере войны. Суть изменений  сводится к  усилению влияния на подготовку, ход и исход гибридной войны как военной, так и иррегулярной составляющих контингента с одновременным привлечением потенциала гражданских компонентов.

Сегодня из научных статей понятия «гибридных войн и угроз» «перекочевывают» в некоторые официальные и рабочие документы США и НАТО. Например, в Итоговой декларации саммита НАТО, состоявшегося в Шотландии в начале сентября с.г., впервые на высоком официальном уровне говорится о необходимости готовить альянс к участию в войнах нового типа, так называемых «гибридных» войнах («hybrid warfare»).  По мнению альянса, такие войны включают в себя проведение широкого спектра прямых боевых действий и тайных операций, осуществляемых по единому плану вооруженными силами, партизанскими и другими  иррегулярными формированиями при участии различных гражданских компонентов. [13]

Под гибридной войной подразумевают необъявленные, тайные военные действия, в ходе которых воюющая сторона атакует государственные структуры или регулярную армию противника с помощью местных мятежников и сепаратистов, поддерживаемых оружием и финансами из-за рубежа и некоторыми внутренними структурами (олигархами, организованной преступностью, националистическими и псевдорелигиозными организациями).

В документах США и НАТО говорится, что при основополагающей роли вооруженных сил,  для успешного противостояния в гибридных войнах государствам следует объединить усилия своих правительств, армий и разведок под эгидой США в рамках "всеобъемлющей межведомственной, межправительственной и международной стратегии" и максимально эффективно использовать методы «политического, экономического, военного и психологического давления». В этих и некоторых других документах отмечается, что гибридная война представляет собой использование комбинации обычных, нерегулярных и ассиметричных средств в сочетании с постоянными манипуляциями политическим и идеологическим конфликтом.

В геополитическом контексте гибридная война представляет собой относительно новое понятие, применяемое, главным образом, в сфере операций специальных сил и сочетающее опыт жестких противостояний с возникающими угрозами международной безопасности и уроки, полученные в борьбе с экстремизмом государственных и негосударственных субъектов. Гибридная война ведется силами, действующими как внутри страны или региона и стремящимися ослабить или свергнуть правительство, так и внешними силами. Действия внешних сил заключаются в оказании содействия повстанцам в вербовке сторонников и их подготовке, оперативной и тыловой поддержке, воздействии на экономику и социальную сферу, координации дипломатических усилий, а также проведении отдельных силовых акций. Для этих целей привлекаются силы специальных операций, разведка, организованная преступность, организуется масштабное информационное психологическое воздействие на население, личный состав вооруженных сил и правоохранительных органов, властные структуры с использованием всего диапазона информационно-коммуникационных технологий.

В последние годы гибридные войны велись в Ираке, Афганистане, Сирии, Грузии, теперь – на Украине. Новой формой ведения нетрадиционной войны негосударственными субъектами являются действия ИГИЛ.

С учетом особенностей гибридной войны задачей правительства является организация противодействия за счет комплексного синергетического использования дипломатических, информационных, экономических, финансовых, правовых ресурсов государства совместно с военной силой.

РАЗВЕДКА В ГИБРИДНОЙ ВОЙНЕ

Разведка в гибридной войне является жизненно важным видом боевого обеспечения, носит гибридный характер и сочетает в себе весь комплекс наличных сил и средств, в задачу которых входит вскрытие системы мобилизации противника, его слабых и узких мест в районах, охваченных войной, организации им разведки и органов пропаганды, транспортного и тылового обеспечения. Особенность деятельности разведки в гибридной войне состоит в необходимости добывать сведения о скрытых подрывных элементах, которые действуют в сети, состоящей из изолированных ячеек. В этом контексте, как представляется, в регионах, охваченных гибридной войной может быть полезным создание своеобразных разведывательно-ударных  групп, которые могу состоять из изолированных разведывательных и ударно-диверсионных ячеек, каждая из которых может решать круг соответствующих задач, располагать своими каналами оперативной, надежной и скрытной системы связи. Изолированность таких ячеек будет способствовать их выживаемости в условиях интенсивных действий. Отметим, что к выводу о необходимости строгой изоляции разведывательных и диверсионных звеньев пришло руководство французского Сопротивления после многих провалов в начальном периоде Второй мировой войны.

Комплекс разведывательных задач в гибридной войне существенно отличается от задач разведки в межгосударственном  конфликте обычного типа и требует, в частности,  организации сбора, казалось бы, малозначимых сведений в условиях применения противником ассиметричных подходов. Обработка и оценка подобных сведений, которые при первом взгляде не имеют очевидного политического или военного значения, может быть поручена созданной на гибридных принципах эффективной и высокопрофессиональной аналитической службе, включающей не только военных, но и гуманитариев, лингвистов, регионоведов, психологов, экономистов, финансистов. Важное значение имеет наличие специалистов со знанием иностранных языков и национально-психологических особенностей населения соответствующих стран и регионов.

ГИБРИДНЫЕ УГРОЗЫ

Гибридная война включает в себя реализацию комплекса «гибридных угроз» различного типа: традиционные, нестандартные, масштабный терроризм, а также подрывные действия, в ходе которых используются различные, нередко, инновационные технологии для противостояния превосходящей военной силе. Это могут быть, например, массированные кибератаки, действия в энергетической сфере и др. В работах ряда исследователей гибридные угрозы определяются как угрозы, создаваемые противником, способным одновременно адаптивно использовать традиционные и нетрадиционные средства для достижения поставленных целей [См. например,12,14]

Комплекс гибридных угроз формируется по заранее определенному стратегическому замыслу и воздействует на широкий спектр военных и гражданских целей противника, включая население страны-мишени. Конечная цель состоит в  подрыве  совокупной мощи государства, позиций и влияния правительства внутри станы и на международной арене. Таким образом, в отличие от других видов угроз, комплекс гибридных угроз ориентируется строго на выбранный объект воздействия (конкретную страну-мишень), имеет  четко определенный формат и заранее определенную конечную цель и представляет собой ядро стратегического замысла операции. Успешная реализация комплекс угроз зависит от наличия источника, способного обеспечить необходимые силы и  средства, а также возможности доступа к ним. Такой синергетический эффект применения гибридных угроз обусловливает их особую опасность для всей системы обеспечения национальной безопасности страны.

Комплекс гибридных угроз обладает рядом характеристик, обеспечивающих его эффективное применение на всех этапах гибридной войны. Такой комплекс обладает гораздо большей разрушительной силой, чем простая сумма входящих в него угроз. «Кумулятивный эффект» от воздействия угроз этого вида обеспечивается реализацией системы комплексных и взаимозависимых подготовительных и исполнительных мероприятий, связанных с координацией деятельности значительного количества участников, действующих на территории страны-мишени и за ее пределами. Успеху способствует умелое использование факторов, обусловливающих высокую динамику развития обстановки и придания процессам необходимой направленности с использованием как невоенных, так и военных решений. В основе стратегии гибридных войн лежит целенаправленная работа по прогнозированию и стратегическому планированию.

К числу наиболее важных характеристик гибридных угроз можно отнести:
-источники угроз – государство, террористическая организация, структуры транснациональной организованной преступности, олигархические кланы;
-состав угроз, который определяется возможностями и целями  того, кто их формирует, а также уязвимыми местами объекта воздействия;
-масштаб или размах угроз, определяющий границы зоны их воздействия, которые зависят от количества и доступности объектов угроз, а также возможностей их предварительного вскрытия и изучения.

Комплексный характер гибридных угроз усложняет задачу вскрытия их источника, который, как правило, является анонимным. Создаваемая таким путем неопределенность позволяет существенно замедлить целенаправленную ответную реакцию со стороны страны, подвергшейся нападению или международного сообщества.

Хотелось бы отдельно остановиться на наличии прямой связи технологий гибридных войн и «цветных» революций, которые взаимно дополняют друг друга.

Как правило, цветная революция представляет собой начальный этап гибридной войны. В дальнейшем события развиваются в рамках алгоритма адаптивного применения силы, когда мирные демонстрации оппозиции постепенно перестают в жесткую конфронтацию с властями, вплоть до свержения правительства и гражданской войны. На каждом из этапов гибридной войны задействуется набор соответствующих гибридных угроз.

Целенаправленный характер и высокая динамика перехода гибридных угроз из категории потенциальных к реально действующим требуют тщательной предварительной  проработки на государственном уровне мер по противодействию. Для организации противодействия важно заранее определить меры по обеспечению национальной безопасности и координации усилий по противодействию угрозам с международными организациями. Для России это в первую очередь ОДКБ, СНГ, ШОС, ООН и ОБСЕ поддержка со стороны которых чрезвычайно важна для обоснования легитимности действий отдельной страны или группы государств. Весьма существенным является заранее обретенный международный консенсус в вопросе, какие действия могут считаться агрессией, например, в контексте возможного кибернападения, определения его источника и законных мер противодействия. Или как соотносятся вопросы обеспечения энергобезопасности с правом суверенного государства распоряжаться принадлежащими ему природными ресурсами. Особенно актуальной является задача выработки таких видов консенсуса в рамках ОДКБ, СНГ и ШОС.

СТРАТЕГИЯ ГИБРИДНОЙ ВОЙНЫ

Особенности гибридных угроз оказывают определяющее влияние на выбор стратегии гибридной войны. Начальная фаза гибридной войны во многих случаях может совпадать с «цветной революцией», осуществляемой с применением технологий управляемого хаоса. При этом «цветная революция» может определяться как «технология организации государственного переворота в условиях искусственно созданной политической нестабильности, когда давление на власть осуществляется в форме политического шантажа, а основной движущей силой таранного удара по власти выступает специально организованное молодежное протестное движение». [8, С.24] Можно добавить, что от политического шантажа противоборствующие стороны переходят к силовым мерам воздействия, реализация которых может привести к развязыванию в стране гражданской войны, в ходе которой применяются технологии упомянутой выше гибридной войны, которая может объединять широкий диапазон действий, осуществляемых противником с использованием  военных и  иррегулярных формирований с одновременным привлечением гражданских компонентов.

Разработка стратегии борьбы, планирование и создание потенциала противодействия должно осуществляться с учетом важной роли внешней поддержки в гибридных войнах. Общие способы противодействия гибридным войнам сводятся к надежному перекрытию каналов финансирования подрывных сил, использованию дипломатических средств для изоляции и наказания государств-спонсоров, нацеливанию всех видов разведки на вскрытие и идентификацию лидеров и инфраструктуры как первоочередных объектов для уничтожения их «хирургическими» ударами высокоточного оружия.

В отличие от антитеррористических операций, значительный спектр которых осуществляется в сжатые сроки, временные рамки планирования, осуществления и координации действий в гибридной войне гораздо более широкие. Если убедительным мерилом успеха в антитеррористической операции может служить уничтожение или пленение лидеров, то в гибридной войне столь очевидных показателей нет. Для оценки результатов такой войны приходится прибегать к сопоставлению размеров, экономического и стратегического значения территорий, контролируемых мятежниками и правительственными силами.

В гибридной войне важнейшая роль принадлежит общественной дипломатии, способной оказывать необходимое влияние на стороны конфликта с целью придания событиям нужной направленности. Одновременно организуется противодействие информационным атакам противника.

В целом, в рамках подготовки к участию в гибридной войне формируется соответствующая долговременная военно-политическая стратегия, как основа противодействия  противнику, создается специальный орган для координации усилий на всех уровнях, начиная от стратегического национального до тактического, вырабатываются принципиальные подходы по эффективному и скрытному использованию сил специальных операций и нанесению ударов высокоточным оружием. Тщательно определяются районы, которые могут быть охвачены гибридной войной, предварительно изучаются все их характеристики.

Особое внимание отводится формированию региональных и глобальных органов управления гибридной войной, консолидации потенциала союзников и партнеров [7]. Применительно к США считается, что на стратегическом уровне органы управления должны быть способными охватить регионы ответственности Европейского, Центрального и Тихоокеанского командований армии США. По природе такие органы также должны иметь гибридный характер, обладать гибкостью и способностью к адаптации от тактического до стратегического уровня, соответствующими кадрами, системами связи и обмена информацией, возможностями взаимодействия с партнерами. Их своевременное развертывание позволит ускорить процесс планирования и сократить время реакции с учетом чрезвычайно быстрого развития обстановки в гибридной войне. К формированию ядра таких органов привлекается, главным образом, кадровый потенциал  сил специальных операций. Одновременно с учетом особенностей конфликтов такого вида  вносятся необходимые коррективы в оперативное искусство и тактику, разрабатываются инновационные методы стратегического планирования и использования самих сил. [1]

В целом, создание надежной и эффективной системы управления новым видом войны возможно за счет серьёзной реструктуризации системы государственных и военных органов управления с целью придания им необходимых гибридных свойств, повышения оперативности и гибкости управления. Внимание следует уделить процедурам принятия решений на использование военной силы с учетом трудно предсказуемых трансформаций границ районов, охваченных гибридной войной. Для успешного планирования и взаимодействия необходима выработка и согласование терминологии, применяемой на всех этапах подготовки и ведения войны.

Особого внимания требуют вопросы подготовки к проведению операций гибридной войны на удаленных театрах. Такие операции могут включать военно-гражданскую составляющую, разведку, контроль населения и ресурсов, использование советников.

ВЫВОДЫ ДЛЯ РОССИИ

Разработка США и НАТО стратегий гибридных войн и гибридных угроз, их тестирование в ряде конфликтов в различных районах мира содержит прямую угрозу национальной безопасности России. [2]

В связи с этим Российской Федерацией и ее союзниками должны быть предприняты шаги по прогнозированию возможного использования новых подрывных технологий и планированию ответных мер.

При этом, как представляется, важно иметь в виду следующие обстоятельства:
-в прошлом СССР, а затем Российская Федерация и ее союзники оказались достаточно уязвимыми для применяемых Западом подрывных технологий управляемого хаоса;
-в настоящее время разработаны и внедряются инновационные адаптивные технологии гибридных войн и гибридных угроз, представляющие угрозу национальной безопасности России;
-в рамках нормативно-правовой базы существующих организаций по обеспечению коллективной безопасности (ОДКБ) и в национальных законодательствах стран-участниц целесообразно дополнительно предусмотреть положения, позволяющие оперативно определить союзника, подвергающегося агрессии с применением нетрадиционных угроз в виде гибридных подрывных технологий и оказать ему необходимое содействие;
-важной задачей России и ее союзников является понимание опасности и заблаговременная выработка адекватных мер противодействия. В системе обеспечения национальной безопасности страны важно своевременно вскрыть места, уязвимые для этого вида угроз, а также провести анализ с целью определить  возможный состав гибридных угроз, которые могут быть сформированы для воздействия;
-принимаемые в этой сфере меры  должны осуществляться в общем русле подготовки страны и Вооруженных сил ко всему спектру возможных конфликтов современности;
-в рамках страны и существующих союзов, с привлечение партнеров должна быть выработана всеобъемлющая межведомственная, межправительственная и международная стратегия по противостоянию новым вызовам и угрозам.

С учетом упомянутых обстоятельств необходимо научно-практическое обоснование влияния глобализации, особенностей внутренней обстановки в России и странах-союзницах  на возможные способы применения гибридных угроз. Особое внимание следует уделить вскрытию уязвимых мест для применения этих технологий и выработке превентивных мер противодействия развязыванию гибридных войн против России и ее союзников. Меры по противодействию гибридным угрозам требуют взаимодействия с широким спектром партнеров – отдельными государствами и международными организациями, а также привлечения внутренних ресурсов, включая совершенную систему территориальной обороны, надежную защиту границ, а также привлечения бизнес-сообщества, образовательных учреждений, использования возможностей публичной дипломатии.[6]

Необходимо выработать и внедрить в практику  систему критериев и признаков, позволяющих оперативно, с использованием преимущественно количественных методов проводить оценку способности страны противостоять подрывной деятельности с целью исключить возможные попытки спровоцировать на территории России или отдельных ее частей гибридные войны.

Как представляется, важное внимание должно быть уделено работе с молодежью, которая представляет собой первоочередной объект воздействия для технологов гибридных войн. На первом месте должны стоять задачи обеспечения ее занятости, вовлечения в работу организаций патриотической направленности, создания условий для занятий спортом, в том числе технологически продвинутыми видами спорта. Серьезная угроза может быть связана с деятельностью неконтролируемых молодежных структур, например, организаций футбольных болельщиков-«фанатов», которые могут попасть под влияние радикальной оппозиции или криминала.

Еще одним уязвимым местом может стать недостаточная культурная ассимиляция мигрантов, ведущая к созданию этнических анклавов в крупных городах и в регионах. Использование современных информационно-коммуникационных технологий позволяет в рамках сетевой организации оперативно создавать с участием мигрантов мощные источники дестабилизации обстановки в различных районах страны.

При подготовке гибридной войны её потенциальные участники заблаговременно объединяются  в сеть, которая охватывает столицу, другие крупные города, а также регионы. При этом для сетевых форм управления подготовкой и развертывания действий характерно отсутствие единого центра, это полицентрические структуры. Сетевая организация имеет горизонтальную архитектуру, для которой в отличие от жесткой иерархической пирамиды присущи взаимосвязанность ячеек (групп) сети и непрерывный обмен информацией между ними в масштабе времени, близком к реальному. Это обеспечивает выживаемость и работоспособность всей структуры в хаосе гражданской войны как, например, в Ливии и Сирии.

В современных условиях угроза развязывания гибридной войны против Российской Федерации и ее союзников приобретает вполне конкретные очертания. В США и в штабах НАТО разрабатываются соответствующие концепции, создаются необходимые силы и средства, продолжаются попытки обеспечить контроль и влияние на внутреннюю оппозицию с целью её радикализации в нужный момент.

В этих условиях требует особого внимания своевременное вскрытие комплекса проводимых мероприятий по подготовке противника к гибридной войне, начиная от планирования первоначальных этапов ненасильственных действий и вплоть до перехода к жесткой силовой конфронтации. В нестабильном мире государства могут превратиться в поле боя за какие-то недели и дни. Они могут пасть жертвой интервенции, хаоса, гуманитарной катастрофы и гражданской войны. Формирование подобной критичности поменяло саму суть войны. В целом, мир перестраивается, а позиция США и НАТО приобретает все более враждебный по отношению к России характер.

С целью не допустить стратегическую внезапность применения против России современных подрывных технологий, особое внимание следует вскрытию комплекса подготовительных мероприятий, осуществляемых стороной-агрессором. В их числе:
-поиск источников устойчивого финансирования протестного движения, а затем вооруженных формирований как со стороны внешних заинтересованных сил, так и с использованием внутренних возможностей;
-выявление протестных общественных групп, способных участвовать в планируемых акциях ненасильственного, а затем и силового характера, вплоть до гражданской войны;
-определение практических лозунгов, максимально приближенных к реальным требованиям протестных общественных групп, действия которых в итоге могут использоваться для делегитимации и слома существующей власти;
-определение политических объединений и подготовка лидеров, способных возглавить политический протест;
-подготовка в специализированных лагерях полевых командиров и боевиков для силовых акций, организация мобилизационных пунктов за рубежом и маршрутов перебросок наемников;
-обеспечение поддержки оппозиции и осуществление ее экспансии в регионы, прежде всего, за счет координированного использования контролируемых оппозицией электронных отечественных и зарубежных СМИ. Важное место отводится завоеванию поддержки со стороны международных организаций и международной общественности;
-организация сетевых структур управления подрывными действиями, снабжения, связи и мониторинга обстановки.

С учетом масштабов и реального характера вызовов, рисков, опасностей и угроз успешное решение комплекса задач по обеспечению национальной безопасности России и ее союзников может быть достигнуто за счет консолидации общества, укрепления национальной обороны, развития связей с союзниками и партнерами, умелым использованием потенциала существующих конструктивных организаций обеспечения международной безопасности и решительным противодействием попыткам деструктивного влияния в сфере международных отношений.

ЛИТЕРАТУРА

1.    Бартош А.А. Модель адаптивного применения силы в цветных революциях. М.: Российский институт стратегических исследований. Проблемы национальной стратегии, № 6 (27), 2014
2.    Бартош А.А. Модель национальных интересов Российской Федерации в глобализирующемся мире. М.:  Вестник Академии военных наук, № 1, 2013
3.    Бартош А.А. Невоенные угрозы ОДКБ. М.: Армия и общество, № 1, 2014
4.    Бартош А.А. Модель управляемого хаоса в сфере обеспечения военной безопасности. М.: Вестник Академии военных наук № 1 (46), 2014
5.    Бартош А.А Модель управляемого хаоса в культурно – мировоззренческой сфере. М.: Вестник Московского государственного лингвистического университета, выпуск № 39, 2014
6.    Бартош А.А Эволюция публичной дипломатии НАТО. М.: Дипломатическая служба, № 3, 2014
7.    Белая книга Командования специальных операций сухопутных войск США «Противодействие  нетрадиционной войне.Counter-Unconventional Warfare, URL:www.dtic.mil/doctrine/concepts/joint.../joc_iw_v2.pdf,
8.    Манойло А. Роль стратегий «управляемого хаоса» в политическом кризисе на Украине. Международная жизнь, июль 2014, С. 124
9.    Оперативная концепция армии США «Победить в сложном мире. USA Operating Concept Win in a Complex World» URL:http://www.ieee.es/Galerias/fichero/OtrasPublicaciones/Internacional/2014/U.S._Army_Operating_Concept_7oct2014.pdf (дата обращения 18.11.2014)
10.    Путин В.В. Интервью ТАСС. 14.11.2014 URL:http://news.mail.ru/politics/20140174/?frommail=1(дата обращения 18.11.2014)
11.    Bayer Alain. Hybridization of Conflicts. Prism 4, #4? P.57- URL:66http://cco.dodlive.mil/files/2014/04/Hybridization_of_Conflicts.pdf
12.    Frank J. Cilluffo, Joseph R. Clark. Thinking About Strategic Hybrid Threats – In theory and in Practice. Prism 4, Vol.3
URL:http://www.isn.ethz.cy?Didital-Library\Publications\Detail\ ?id=159093 (дата обращения 18.11.2014)
13.    NATO – Wales Summit Declaration URL:http://www.nato.int/cps/en/natohq/official_texts_112964.htm (дата обращения 18.11.2014)
14.    Sascha-Dominik,  Oliver Vladimir Bachmann.  Hybrid Threats, Cyber Warfare and NATO’s Comprehensive Approach for Countering 21st Century Threats – Mapping the New Frontier of Global Risk and Security Management, University of Bournemouth, January 22, 2012 Amicus Curiae, Vol. 88, 2012 URL:http://papers.ssrn.com/sol3/papers.cfm?abstract_id=1989808; (дата обращения 18.11.2014)
15.    Steven R. Mann. The Reaction to сhaos. URL:http://www.dodccrp.org/html4/bibliography/comch06.html Р.7(дата обращения 18.11.2014)
16.    Waltz Kenneth Neal.  Theory of International Politics, Изд.: - McGraw-Hill - 1979, Р.251
 
« Пред.   След. »